— Ты уходишь?
Его голос был так тих и нежен, что ее сердце глухо застучало. Она по-прежнему отворачивалась от него.
— Да, я сказала Брайсу, что осмотрю одного из его пациентов. Я не могу заставлять его беспокоиться, и ехать искать меня.
— Брайс может подождать, — ровно произнес Габриэль.
— Нет никаких причин заставлять Брайса ждать, — ответила ему Франческа. — Я надеюсь, что ты уйдешь до моего возвращения, Габриэль.
Легкая улыбка смягчила резкие очертания его губ.
— Не думаю, что это произойдет. — Он наблюдал, как она вышла через входную дверь, и никакое веселье не коснулось горящих черных глаз. Когда за ней громко захлопнулась тяжелая дверь, Габриэль плавно прошел через комнату к окну. Франческа быстро шла по улице. Она не воспользовалась своей машиной, как поступил бы человек, и не растворилась в тумане, мчась по воздуху, как сделал бы карпатец. Габриэль смотрел, как она пустилась в бег. Ее тело двигалось легко и плавно, поэтично в своей красоте.
Он потянулся к ее разуму и слился с ним, оставаясь легкой тенью. Франческа очень боялась его. Все сказанное ею, было всерьёз. Она провела какой-то эксперимент, позволивший ей появляться на Солнце вместе с людьми. Потратила много времени и сил на исследования, в поисках способа для этого изменения. Потребовалось несколько столетий, прежде чем ее тело дошло до такого состояния, и она добилась успеха. Франческа так искусно казалась человеком, как в мыслях, так и действиях, что смогла одурачить даже такое древнее существо, как он. Теперь он погубил все ее труды, дав свою древнюю кровь. Она очень расстроилась из-за этого. И была полна решимости, что это последние несколько лет ее жизни. Франческа раздумывала о том, чтобы провести последние годы жизни с Брайсом, состариться, как стареют люди. Она собиралась встретить рассвет по завершении этих нескольких лет. И уже некоторое время планировала это.
— Я так не думаю, Франческа, — вслух прошептал он.
Его тело медленно колыхнулось, прозрачно замерцав. Растворившись легким туманом, он выплыл из дома через приоткрытое окно. Сразу же туман принял форму большой белой совы, его излюбленного средства перемещения. Широко распахнулись сильные крылья, поднимая его высоко над городом.
Франческа бежала по тротуару, так быстро, как только могла. Она слышала, как дико колотится ее сердце, топот ног, воздух, порывисто вдыхаемый и выдыхаемый ею. Даже в самых дерзких мечтах она никогда не думала, что такое может случиться. Габриэль. Ее народ перешептывался о нем. Близнецы. Легенды. Они были мертвы, а не живы. Как такое могло произойти? Он отнял у нее жизнь, вынудив жить в бесконечно долгом одиночестве. Теперь, когда она, наконец, нашла способ жить как человек, возможно, иметь человеческие отношения, жить и умереть как другие, сменяющие друг друга, как она наблюдала много лет подряд, Габриэль вернулся из мёртвых. Что делать, если он предъявляет права на нее?
От такого, как Габриэль, сбежать невозможно. Он первоклассный охотник. Габриэль мог выследить привидение, не говоря уже о собственной Спутнице жизни. Франческа сбавила ходу, перейдя на быструю ходьбу. Может, он просто снова уйдёт. Габриэль практически признался, что Люциан восстал. Он всё ещё вел охоту. Ему не будет до неё никакого дела. А она никогда не признает его притязаний на нее. Габриэль вынудил ее жить в изгнании, вдали от своего народа и родной земли. В этом вопросе у нее не оставалось выбора. Одинокая женщина, живущая среди мужчин, так отчаянно нуждающихся в Спутницах жизни, обрекла бы их на нескончаемые муки. И она знала, что не потерпит утрату свободы. Их принц тщательно охранял бы ее, в неизменной надежде, что один из мужчин станет ее истинным Спутником жизни. Они крайне нуждались в детях. Франческа знала, что предназначена только одному карпатцу, и он отверг ее, посвятив себя защите их народа. Она жила все эти столетия, как хотела, уверенная в своей силе и могуществе, что ни один человек не сравнится с ней, и никакой вампир не сможет обнаружить ее. Скрыться от своего народа оказалось довольно легко, ведь такое поведение было неожиданно.
За все эти века они потеряли столь много детей и женщин, что все женщины тщательно охранялись: они были нужны для рождения детей, особенно девочек. Большая часть новорожденных были мальчиками, и большинство не выживало в первый год жизни. Их род был на грани исчезновения. Франческа смирилась со своим одиноким существованием. Она не собиралась менять всю свою жизнь только потому, что Габриэль внезапно решил вернуться из небытия.
Почувствовав влагу на лице, Франческа взглянула на небо. Совершенно ясное небо над головой, ярко сияющие звёзды. Удивившись, она подняла руку и коснулась слез на лице. Это ещё больше усилило решимость, что Габриэль не получит право вмешиваться в ее жизнь. Он уже заставил ее плакать. Он всё погубил. Без оглядки, не задумываясь, лишил ее Солнца. В этом весь Габриэль. Он принимает решение и ожидает, что весь остальной мир согласится с ним. Он сам себе закон и будет ждать, что Франческа сделает все, что он прикажет.
Франческа свернула за угол, глубоко вздохнула, и направилась к больничной парковке. Она не хотела, чтобы что-нибудь показалось странным. Брайс встретил ее вскоре после того, как она вошла в здание больницы, что наводило на мысль о том, что он оставил четкие распоряжения, чтобы его немедленно уведомили о ее прибытии. Он провел ее по коридорам к отдельной палате. Повсюду были плюшевые медвежата, воздушные шары и цветы. В кровати лежала маленькая девочка, очень бледная и с темными кругами под глазами. Как всегда, Брайс не сказал, что именно случилось с пациентом, позволив ей вместо того совершить свой собственный «необычный» осмотр.
— Ее родители знают, что ты попросил меня взглянуть на нее? — тихо спросила Франческа.
И хотя ее голос был негромок, ребёнок пошевелился и открыл глаза. Девочка улыбнулась посетительнице.
— Вы та леди, помогающая людям, о которой говорил доктор Брайс. Мама сказала, что вы придете навестить меня.
Франческа хмуро и раздраженно взглянула на Брайса. Она тысячу раз говорила ему никому о ней не рассказывать. Франческа не могла допустить огласки. Они не раз спорили над этим вопросом. Она прикоснулась кончиками пальцев к тоненькой детской ручке.
— Тебе больно, да?
Малышка пожала плечами.
— Всё в порядке. Теперь я привыкла к этому.
Неожиданно холодный ветер колыхнул занавески и Брайс взглянул на окно, проверяя, что оно закрыто. Сквозняк в комнате — последнее, что им нужно. Франческа целиком сосредоточилась на ребёнке. В такие моменты, она больше ни на что не обращала внимания. Словно существовали только девочка и Франческа.
